Антиретровирусные препараты в Таджикистане есть. Центры СПИД работают. Но между человеком, который живёт с ВИЧ или рискует им заразиться, и системой, которая должна ему помочь, всегда стояло ещё одно звено — общественные организации.
Именно они находили людей там, куда государство не добирается, убеждали пройти тест, сопровождали до врача и оставались рядом, когда начиналось лечение.
С начала 2025 года, когда США заморозили внешнюю помощь и запустили глобальный пересмотр финансирования ВИЧ-программ, это звено начало ослабевать. Лечение формально сохраняется. Но путь к нему становится длиннее.
Когда в январе 2025 года США объявили о приостановке внешней помощи для пересмотра программ, это сначала воспринималось как временная мера. В официальных формулировках речь шла о паузе, переоценке и возможной корректировке приоритетов.
Но за этой паузой стояла более широкая логика. Новая администрация Трампа последовательно сокращала американское участие в международных программах помощи, отдавая приоритет принципу самодостаточности стран-получателей. PEPFAR — Президентский чрезвычайный план по борьбе со СПИДом, запущенный ещё в 2003 году и спасший, по оценкам, 26 млн жизней, впервые оказался под прямым политическим давлением.
Логика доноров при этом понятна: за 20 лет международной помощи многие страны так и не перешли к самостоятельному финансированию своих программ. Американская сторона настаивала на том, что ответственность за борьбу с ВИЧ должна постепенно переходить к национальным правительствам.
В сентябре 2025 года Белый дом выпустил «Глобальную стратегию здравоохранения по принципу «Америка прежде всего»», прямо закрепив курс на сокращение донорской зависимости, переходя на формат партнерства.
Однако в странах, где эта зависимость складывалась десятилетиями и где системы здравоохранения никогда не располагали ресурсами, чтобы её преодолеть за несколько месяцев, последствия оказались немедленными и болезненными.
Что было построено и что начало рушиться
Таджикистан небольшая горная страна в Центральной Азии, которая за последние два десятилетия выстроила устойчивую систему противодействия ВИЧ во многом благодаря партнёрству с международными организациями.
По данным UNAIDS, около 60% национального ответа на ВИЧ финансируется из внешних источников. Основной вклад вносил Глобальный фонд — около 40% от общего объёма финансирования. Американское участие через PEPFAR составляло примерно 20% и было вторым по значимости.
Именно заморозка этой части бюджета стала отправной точкой для того, чтобы были разорваны человеческие связи, поддерживающие систему внутренней помощи.
С 2003 по 2021 год USAID вложил в программы по ВИЧ/СПИДу в Таджикистане почти 38 млн долларов. В 2024 году, последнем полном году работы, США выделили стране 58,5 млн по всем направлениям, больше, чем любой другой стране Центральной Азии.
За эти годы страна добилась реальных результатов: с 2020 года смертность, связанная с ВИЧ, сократилась вдвое. Передача вируса от матери к ребёнку снизилась с 2,6% в 2018 году до 0,8% в 2024-м. Антиретровирусная терапия стала широко доступной. Это прогресс, которым гордятся и в правительстве, и в международных организациях.
Но этот прогресс держался не только на лекарствах и клиниках. Значительная его часть строилась на людях — тех, кто выходил в сообщества, находил пациентов, убеждал пройти тест, сопровождал их до Центров СПИД и оставался рядом, когда начиналось лечение.
Именно эту роль в значительной степени выполняли общественные организации. И именно эта часть системы оказалась наиболее уязвимой.
Три месяца простоя
Когда 20 января 2025 года вышел президентский указ о заморозке всей иностранной помощи, а 24 января грантополучатели USAID получили приказ немедленно остановить работу. В Таджикистане встали несколько программ одновременно. Два крупных общественных центра здоровья, предоставлявших медицинские услуги без стигмы и управляемые общественными организациями, закрылись. Аутрич-работа (активный подход к взаимодействию с людьми, которые по разным причинам не обращаются за помощью самостоятельно), тестирование и консультирование прекратились полностью.
Иноят Мирзоева, координатор проекта EpiC в организации «СПИН Плюс» в Душанбе, помнит это ощущение точно.
«До апреля мы не работали и сидели дома», — говорит она. Первая реакция, по её словам, была шок. «Казалось, что USAID — это такая стальная машина, которую никто не сможет снести».
Проект EpiC («Meeting Targets and Maintaining Epidemic Control») работает в Таджикистане через три организации — «СПИН Плюс» в Душанбе, «Марворид» в районах республиканского подчинения и «Дина» в Согдийской области. В их задачи входит выявление новых случаев, тестирование, сопровождение до медицинских учреждений, помощь в удержании на лечении и консультирование. Вся эта работа тогда остановилась разом.
По самым консервативным оценкам UNAIDS, только за первые месяцы после остановки финансирования около 1700 человек выпали из программ социальной поддержки, более 2000 клиентов не прошли тестирование на ВИЧ, а около 100 новых случаев заражения не были выявлены вовсе.
Также пострадали 32 общественных медработника, 15 врачей, 15 технических сотрудников и 16 работников НПО. Никто из них не получал зарплату ни от государства, ни от партнёров.
В апреле финансирование частично восстановили, сначала до сентября, затем начали продлевать короткими периодами. Сейчас деньги выделяются сразу только на несколько месяцев вперёд, и каждый новый этап сопровождается неопределённостью.
«Сейчас финансирование продлили до середины лета. Будет ли оно продлено дальше, мы не знаем. Бюджеты выделяются фрагментарно, а что будет потом, никто не говорит», — описывает ситуацию Мирзоева.
Меньше людей, меньше возможностей
Частичное возобновление работы не вернуло прежней стабильности. Сокращение бюджета привело к тому, что команда уменьшилась почти в четыре раза: если раньше в проекте работали 28 человек, то сейчас осталось только 8.
Для сотрудников это не просто потеря работы. «Большая часть наших сотрудников — это люди, живущие с ВИЧ. Причём очень уязвимые в экономическом плане. Учитывая, как сейчас сложно устроиться на работу, им просто некуда идти. Везде требуют справки об отсутствии ВИЧ и судимости. А у нас много работы с людьми, употребляющими наркотики, среди них есть бывшие заключённые, и среди наших равных консультантов тоже есть люди с таким опытом», — объясняет Иноят Мизоева.
Работа в НПО для них — это не только источник дохода, но и редкое пространство, где не нужно скрывать свой статус.
«Здесь они чувствуют себя среди своих. Могут работать, не боясь раскрыть свой статус», — говорит Мирзоева.
Эта проблема не уникальна для Таджикистана. По данным, опубликованным в 2026 году, в странах, где финансирование PEPFAR прерывалось, около 24% всех работников первичной медицинской помощи, связанных с программами по ВИЧ, перестали получать поддержку.
Многие из них были уволены именно потому, что их работа — выход в сообщества, ведение групп поддержки — не была признана «жизненно необходимой» в рамках ограниченного финансирования.
Суть происходящего важно понять правильно. Речь не о том, что люди с ВИЧ остаются без лечения. Антиретровирусная терапия и анализы продолжают финансироваться через Глобальный фонд и частично государством. Лечение формально сохраняется.
Исчезает другое то, что связывает человека с системой помощи.
Работа «СПИН Плюс» включает не только консультации и сопровождение. В дроп-ин центре (место, где люди могут получить помощь и поддержку без предварительной договорённости или направления) клиенты могут принять душ, постирать вещи, поесть, отдохнуть. Для многих это было единственное место, где они могут чувствовать себя в безопасности.
«Наши клиенты — люди, находящиеся в очень сложной жизненной ситуации. Для многих из них даже базовые вещи, такие как возможность помыться или просто побыть в безопасном и спокойном месте, недоступны. Наша организация стала для них тем местом, где можно почувствовать заботу, уважение и просто человеческое отношение», — говорит Иноят Мирзоева.
Сокращение бюджета уже повлияло даже на группы взаимопомощи. Раньше на их проведение выделялись небольшие средства — чай, кофе, возможность спокойно поговорить. Сейчас этого нет.
«Мы всё равно проводим такие встречи. Люди сами звонят, спрашивают, когда будет группа. В апреле у нас было две встречи. Они приходят, рассказывают свои истории, делятся переживаниями. Им это нужно», — отмечает Мирзоева.
Таджикистан не исключение
То, что происходит в Таджикистане, часть гораздо более широкой картины.
Исследование, опубликованное в The Lancet HIV в марте 2025 года, моделировало последствия сокращений для 26 стран, включая Таджикистан. При полном прекращении поддержки PEPFAR к 2030 году в этих странах может быть дополнительно зафиксировано от 4,4 до 10,75 миллиона новых случаев заражения ВИЧ и от 0,77 до 2,93 миллиона смертей, связанных с болезнью. Но это, конечно же, смоделировано как наихудший сценарий развития ситуации.
При этом закономерность, которую фиксируют исследователи, везде одинакова: лечение чаще всего удаётся сохранить, а под удар попадают именно профилактика, аутрич и сопровождение. Медицинский препарат на аптечной полке сам по себе не помогает человеку начать и продолжать лечение, для этого нужна целая экосистема поддержки.
Как показали исследования в Уганде и Танзании, там, где эта экосистема была разрушена даже временно, часть пациентов просто не вернулась, их не удалось найти.
Исследование, опубликованное в апреле 2026 года на основе данных по всем странам, где работает PEPFAR, зафиксировало, что около 24% всех работников первичной помощи, связанных с ВИЧ-программами, перестали получать поддержку и наибольшие потери понесли именно те, кто вёл работу непосредственно с сообществами.
В местах, где программы прерывались, число новых выявленных случаев ВИЧ снизилось почти на 30% не потому, что заражений стало меньше, а потому что некому было проводить тестирование.
Научное сообщество разделяет эту тревогу. В 2025 году PMC опубликовал исследование, основанное на 28 глубинных интервью с ключевыми информантами в Таджикистане — представителями государства, государственных клиник и гражданского общества.
Авторы констатировали, что НПО в стране играют незаменимую роль именно потому, что государственные учреждения не способны добраться до скрытых и маргинализованных групп населения, которые избегают официальных клиник. Исследование было проведено весной 2024 года до сокращений, и его авторы прямо предупредили, что демонтаж USAID ускорит процесс закрытия НПО, уже запущенный сокращением международного финансирования.
За что отвечает государство
Таджикское правительство не остаётся в стороне. Государство покрывает все расходы на профилактику вертикальной передачи ВИЧ, включая тестирование беременных женщин.
В 2025 году впервые были выделены национальные средства на закупку 10% необходимых антиретровирусных препаратов. В 2026 году запланированы дополнительные бюджетные ассигнования.
При поддержке UNAIDS страна разработала «Дорожную карту устойчивости ВИЧ-программ» с целью достичь независимости от внешнего финансирования к 2030 году. Это важные шаги. Но государство одно сегодня не в силах нести полную нагрузку.
Ломается вся цепочка ответа на ВИЧ
Если смотреть на происходящее глобально, картина складывается следующая. Международная система помощи при ВИЧ, выстроенная за два десятилетия, строилась на разделении функций: государство обеспечивало лечение, НПО — доступ к уязвимым группам, доноры — финансирование и координацию.
Сейчас один из элементов этой цепочки ослабевает, и обнаруживается, что другие звенья заменить его не могут. Не потому, что не хотят, а потому что это требует времени, инфраструктуры и доверия, которые не возникают по приказу.
«Наша работа — это ведь постоянная работа с людьми. Даже после того, как человек уже начал принимать антиретровирусную терапию, он всё равно к нам приходит. Не все, конечно, но многие. Люди не останутся без лечения. Но они перестанут получать поддержку у нас. А это очень важно», — говорит Иноят Мирзоева из «СПИН Плюс».
Это не история о сокращении отдельных проектов. Это история о том, как меняется сама модель ВИЧ-ответа и как медленно, почти незаметно, рвутся связи, без которых даже хорошо выстроенная система перестаёт достигать тех, кому она нужна больше всего.
Иллюстрация к тексту сгенерирована с помощью chatGPT
