Когда Азиза (имя изменено) пришла на работу в салон красоты в Ташкенте тем утром, она не предполагала, что вскоре станет фигуранткой уголовного дела. Ее ВИЧ-статус, который до этого оставался частью медицинской тайны, стал известен и оказался не просто личной информацией, а юридическим фактом.
На тот момент в Узбекистане действовал перечень профессий, запрещенных для людей, живущих с ВИЧ. Сегодня его существенно сократили и он в основном касается медицинских специальностей, однако тогда ограничения распространялись шире. Работа в сфере красоты подпадала под запрет.
Сама по себе занятость в салоне была квалифицирована как «заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией». Иначе говоря, риск предполагался автоматически — без необходимости доказывать реальную угрозу передачи вируса. Научных оснований для такого подхода не существовало: ВИЧ не передается через бытовые контакты, а при соблюдении стандартных санитарных норм работа в салоне не представляет эпидемиологической опасности.
Тем не менее против женщины возбудили уголовное дело по статье 113 Уголовного кодекса — «Распространение венерического заболевания или ВИЧ-инфекции/СПИД». Суд признал ее виновной, несмотря на отсутствие фактов передачи инфекции или действий, создающих реальный риск.
Схожая статья присутствует и в Уголовном кодексе Таджикистана — 125 – «Заражение ВИЧ-инфекцией».
Позже, Азиза пытаясь заработать на жизнь, снова столкнулась с проблемами. Сотрудница органов внутренних дел фактически раскрыла ее диагноз публично, несмотря на то, что информация о состоянии здоровья относится к категории конфиденциальной и подлежит защите.
Сотрудники, которые работают с подобными делами обязаны проходить специальную подготовку и учитывать как медицинские, так и правовые аспекты, включая требование о сохранении врачебной тайны.
Однако на практике эти нормы соблюдаются не всегда — в том числе из-за недостаточного понимания обязанностей по обеспечению конфиденциальности.
Азиза была осуждена по норме, которая впоследствии была пересмотрена. Ограничения признали необоснованными, а перечень запрещенных профессий существенно сократили.
На 1 декабря 2025 года, по данным Республиканского центра по борьбе со СПИДом Узбекистана, в стране живут 52 тысячи людей с ВИЧ. В Таджикистане по состоянию на 30 сентября 2025 года зарегистрировано 13 045 людей, живущих с ВИЧ.
В 2023 году в Узбекистане было зафиксировано 20 случаев, когда люди, живущие с ВИЧ, становились подозреваемыми, подвергались допросам и привлекались к ответственности по статье 113 Уголовного кодекса. По данным HIV Justice Network, с 2008 по 2026 год в стране зарегистрировано 86 случаев, связанных с криминализацией ВИЧ.
В Таджикистане, по данным профильных исследований, 64% людей, живущих с ВИЧ, сообщают о случаях дискриминации, в том числе со стороны медицинских работников. При этом механизмы пересмотра подобных дел, реабилитации или компенсации вреда фактически отсутствуют. Даже после изменения законодательства последствия для осужденных остаются — правовые, социальные и профессиональные. Система корректирует нормы, но не восстанавливает судьбы.
Уголовная статья автоматически раскрывает диагноз
Человек, живущий с ВИЧ, который ведет полноценную жизнь, строит отношения и не нарушает медицинских предписаний, в определенных правовых условиях может оказаться в статусе потенциального обвиняемого. И это при том, что в других нормах законодательства прямо закреплено: ВИЧ-статус не может служить основанием для дискриминации.
«Проблема в том, что сама уголовная статья автоматически раскрывает диагноз: если человека судят по статье о распространении ВИЧ, его статус становится очевиден. Это нарушает конфиденциальность диагноза и, соответственно, право на неприкосновенность частной жизни. Таким образом, человек не только получает судимость, но и сталкивается с разглашением своего диагноза», — говорит Тимур Абдуллаев, консультант по вопросам права и общественного здравоохранения.
Также возникают проблемы с трудоустройством. Как правило, это эпизодические случаи, информация о которых доходит до общественников. Многие случаи остаются неизвестными, потому что люди боятся предпринимать какие-либо шаги, чтобы не раскрыть свой диагноз.
«Если закон сам по себе создает дискриминацию — его нельзя назвать хорошим. Парадокс в том, что в законе о профилактике ВИЧ прямо говорится о недопустимости дискриминации в сфере труда и образования. Но одновременно существуют нормы, по которым человека можно привлечь к ответственности просто за то, что он продолжает работать. В результате получается противоречие: дискриминация формально запрещена, но фактически она возможна».
По данным Зебо Касымовой, адвоката представляющей интересы женщин, живущих с ВИЧ в рамках проекта Глобального фонда в Таджикистане, по статье 125, как и в Узбекистане, большинство обратившихся — это женщины.
«Статья 125 УК РТ является дискриминационной по отношению к людям, живущим с ВИЧ с точки зрения уважения и соблюдения прав человека», — говорит она.
В статье предусматривается состав не только за намеренную передачу ВИЧ, но и поставление в опасность заражения ВИЧ. По словам адвоката, под данную статью попадают практически все ЛЖВ, которые вступают в половой контакт, и тем самым данная норма лишает ЛЖВ права на сексуальное здоровье, как элемент права на физическое и психическое здоровье.
«Причем данная диспозиция не учитывает информированное согласие другого партнера, не учитывает такие моменты как использование презервативов в качестве средства безопасности при половых контактах или неопределяемую вирусную нагрузку, при которой ВИЧ не передается согласно последним научным исследованиям, период «окна» в течение которого выявляется ВИЧ (от 3-х до 6-ти месяцев)», — говорит она.
В законодательстве не определены пути передачи ВИЧ. Между тем, до последнего времени суды выносили обвинительные приговоры лишь при наличии статуса ВИЧ, не принимая во внимание был ли риск заражения или нет, говорит Зебо Касымова.
Депрессия и отсутствия реабилитации
Азиза, чей ВИЧ-статус был раскрыт, длительное время находилась в тяжелом психологическом состоянии. При этом у нее был маленький ребёнок, которого нужно было содержать.
«Ее лишили последнего источника дохода. Причем это сделало государство, которое осудило её по статье, которая сегодня фактически уже не применялась бы — её профессии больше нет в списке запрещенных», — говорит Тимур Абдуллаев, консультант по вопросам права и общественного здравоохранения.
Судимость Азизы уже погашена, но реабилитации не проводилась. При этом сам факт следствия, судебного процесса и приговора по-прежнему влияет на её жизнь.
Почти все страны Центральной Азии сохранили кримининализирующие статьи, унаследованные с советского периода, хотя со временем они частично пересматривались и редактировались.
«Проблема в том, что сама концепция «заведомости», которая используется в таких статьях, юридически размыта. Уголовный кодекс не объясняет, что именно значит «заведомо». Заведомость не является элементом состава преступления — таким элементом является умысел», — отмечает Абдуллаев.
Эта статья появилась ещё в 1980-х, когда считалось, что уголовное преследование поможет остановить эпидемию. Прошло сорок лет — статья осталась, эпидемия никуда не исчезла, говорит эксперт.
Случаи дискриминации по признаку ВИЧ есть, но проблема в том, что нет системы, которая бы их фиксировала. Нет исследований и регулярного мониторинга. В итоге получается парадоксальная ситуация: нет системы мониторинга — значит, как будто нет и проблем, заявляет эксперт.
Тимур Абдуллаев говорит, что в Узбекистане можно было бы изучить, с какой дискриминацией сталкиваются люди с ВИЧ, но на это не хватило денег и специалистов. Этот пункт хотели включить в международную заявку на финансирование, но его не одобрили — и в итоге исследование не провели.
Эксперт отмечает, что не видно полной картины ситуации, а сообщения о нарушениях появляются регулярно, особенно при разглашении диагноза.
«Например, человек сдает анализы на ВИЧ, ему звонят из медицинского учреждения, а если его нет, могут сообщить родственникам, что нужно прийти в центр. Раньше это происходило регулярно, но и сейчас периодически всплывают подобные случаи».
Комитет ООН по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин рекомендовал Узбекистану отменить статью, криминализирующую передачу ВИЧ, особенно её часть о «поставлении в опасность заражения». Логика проста: от этой нормы непропорционально страдают женщины, поэтому она рассматривается Комитетом как дискриминационная.
«Но никакой реакции не последовало. Статья как была, так и осталась», — говорит Абдуллаев.
Решение
Международные организации, такие как ООН, UNAIDS и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), активно выступают против криминализации ВИЧ. Согласно их рекомендациям, уголовная ответственность за ВИЧ должна быть ограничена только случаями преднамеренной передачи ВИЧ-инфекции, когда человек сознательно и умышленно инфицирует другого.
В Армении исключили положение об «оставлении в опасности», сохранив ответственность за фактическую передачу инфекции — умышленную или по неосторожности.
В США часть штатов по-прежнему предусматривает уголовную ответственность за передачу ВИЧ, тогда как другие отказались от таких норм. При этом исследования показывают, что наличие или отсутствие подобных статей не оказывает статистически значимого влияния на уровень распространения инфекции.
Здесь существуют две проблемы. Первая — автоматическое раскрытие диагноза: если статья напрямую упоминает ВИЧ, сам факт уголовного преследования делает диагноз публичным. Вторая — широкий простор для злоупотреблений. Бывают ситуации, когда после конфликта один партнёр пишет заявление на другого, хотя оба давно знали о диагнозе.
Во многих странах — Беларуси, Казахстане, Молдове, России, Кыргызстане — в законодательство внесены поправки, согласно которым ответственность не наступает, если партнер был осведомлен о ВИЧ-статусе и добровольно принимал возможный риск. Аналогичные изменения в настоящее время обсуждаются и в Таджикистане.
Ситуация в Таджикистане
26 декабря 2023 года Таджикистан начал процесс декриминализации ответственности за поставление в опасность заражения и передачу ВИЧ, чтобы обеспечить справедливость для людей, живущих с ВИЧ.
Новое постановление Пленума Верховного суда РТ «О судебной практике в уголовных делах, связанных с заражением вирусом иммунодефицита человека» предлагает судам более объективно рассматривать вопросы, связанные с уголовной ответственностью по статье 125 Уголовного кодекса. Постановление обязывает судебную практику основываться на новых нормах, учитывающих международные стандарты и рекомендации.
«Постановление Пленума обнадеживает, поскольку позволяет более справедливо интерпретировать существующие законы, но оно не устанавливает новые законы и не меняет Уголовный кодекс, который по-прежнему криминализирует передачу ВИЧ. Этот шаг к более справедливой правовой базе стал результатом совместных усилий Верховного суда и организаций гражданского общества, а также долгосрочной адвокации ЮНЭЙДС, ПРООН и Глобального фонда по борьбе со СПИДом, туберкулезом и малярией, что отражает целостный и инклюзивный подход к решению сложных юридических вопросов, связанных с ВИЧ», — говорит адвокат из Душанбе Зебо Касымова.
Статья дублирует нормы
Тимур Абдуллаев считает, что необходимость отдельной статьи о ВИЧ в уголовном законодательстве вызывает серьёзные сомнения. По его словам, когда предлагается отменить специальную норму, чаще всего звучит возражение: «Но тогда как квалифицировать причинение вреда?».
Однако, отмечает он, в большинстве уголовных кодексов уже предусмотрены статьи о причинении вреда здоровью — легкого, средней тяжести и тяжкого, причём в нормативных актах прямо указывается, что биологическое воздействие также может считаться вредом здоровью. В этом смысле отдельная статья о ВИЧ фактически дублирует существующие нормы. «По сути, достаточно согласованной работы нескольких ведомств и разъяснений — и необходимость в отдельной статье исчезает», — подчеркивает он.
Абдуллаев также обращает внимание на распространенный аргумент правоохранительных органов о том, что без специальной статьи люди якобы начнут массово заражать других. Он называет это мифом, подчеркивая: «Эта норма никогда не останавливала распространение инфекции». По его мнению, при этом цена её существования слишком высока — люди получают судимости, не совершив действий, которые действительно заслуживали бы уголовного наказания.
Эксперт напоминает, что в случае отмены специальной статьи могут применяться общие нормы о причинении вреда здоровью. По его словам, в практике Узбекистана передача ВИЧ нередко фактически приравнивается к тяжким телесным повреждениям, что создает несоразмерность наказания. В результате возникает сразу несколько проблем: существует отдельная статья, применение которой вызывает трудности, а также отсутствуют достаточные судебные разъяснения, что усиливает правовую неопределенность.
Организация «Ишонч ва хаёт» предлагает ограничить в Узбекистане уголовную ответственность только случаями преднамеренной передачи ВИЧ — когда доказано, что человек знал о своем ВИЧ-положительном статусе, действовал с прямым умыслом передать вирус и инфицирование действительно произошло.
История Азизы — не единичный случай, а пример того, как правовые нормы могут пережить своё время и продолжать ломать жизни. Пока законодательство не будет приведено в соответствие с современной медициной и принципами конфиденциальности, люди с ВИЧ будут жить не только с диагнозом, но и с постоянным риском оказаться обвиняемыми.
