Право на создание семьи и воспитание детей закреплено в международных конвенциях и национальных законодательствах стран Центральной Азии. Однако для людей, живущих с ВИЧ, попытки оформить опеку или усыновление в ряде случаев по-прежнему сопровождаются административными барьерами и неоднозначной практикой применения закона.
В Узбекистане одна из семейных пар при поддержке ННО «Ишонч ва хает» пыталась оформить опеку над двумя детьми из детского дома. Кандидаты соответствовали всем критериям: стабильный доход, наличие жилья, психологическая готовность. Но на этапе медицинской комиссии врачи заблокировали процесс, мотивируя отказ наличием ВИЧ. Лишь вмешательство правозащитников позволили детям обрести семью.
Подобные случаи поднимают вопрос о том, насколько действующие нормы и практики соответствуют современным медицинским данным и принципу недискриминации.
Таджикистан: почему вокруг Постановления №406 продолжаются споры
В Таджикистане ограничения закреплены нормативно. Постановление правительства №406 от 1 октября 2000 года включает ВИЧ в перечень заболеваний, препятствующих усыновлению.
Документ был принят в период, когда доступ к антиретровирусной терапии был ограниченным, а сама инфекция воспринималась как тяжелое и плохо контролируемое заболевание. Сегодня ситуация изменилась: современная терапия позволяет людям с ВИЧ вести полноценную жизнь, создавать семьи и иметь здоровых детей.
«Если считать родителей с ВИЧ опасными для приемных малышей, то по этой логике они должны представлять угрозу и для собственных детей. Это обесценивает саму суть родительства и делает постановление инструментом прямой дискриминации», — говорит Лариса Александрова, национальный эксперт по гендерным вопросам, правам человека в аспекте ВИЧ и других уязвимых групп.
Известен прецедент, когда пара успешно усыновила ребенка лишь потому, что судья запросил справки только из наркологического и психиатрического диспансеров, проигнорировав вопрос о ВИЧ-статусе. Адвокаты, стремясь защитить частную жизнь клиентов, предпочли не поднимать тему статуса в суде.
В итоге страна упустила шанс создать стратегический кейс, опирающийся на Статью 33 Конституции РТ (право на семью) и национальный Закон о равенстве, опираясь на который другие люди, живущие с ВИЧ, смогли бы усыновлять детей.
Узбекистан: невидимые барьеры и «география стигмы»
В Узбекистане прямого законодательного запрета на опеку или усыновление для людей с ВИЧ нет. Тем не менее, по словам представителей ННО «Ишонч ва хает», на практике кандидаты могут сталкиваться с отказами на уровне медицинских комиссий или отдельных учреждений. По данным мониторинга ННО “Ишонч ва хает”, с отказами сталкивался примерно каждый третий кандидат с ВИЧ, обратившийся за консультацией в организацию.
Правозащитники связывают это с сохраняющейся стигмой вокруг ВИЧ и осторожным подходом чиновников и врачей, принимающих решения.
В последние годы структура распространения ВИЧ в Узбекистане изменилась. По данным профильных организаций, значительная часть новых случаев выявляется среди трудовых мигрантов и их семей, а не только среди традиционно уязвимых групп населения.
Надежды на изменение ситуации сегодня связывают с работой Агентства социальной защиты. Эта структура должна стать гарантом того, что медицинское освидетельствование перестанет быть инструментом личной предвзятости врачей.
Мифы и реальность в контексте опеки
По данным Всемирной организации здравоохранения и UNAIDS, человек, регулярно принимающий антиретровирусную терапию и имеющий неопределяемую вирусную нагрузку, не передает ВИЧ половым путем. Этот принцип известен как «Н=Н» («неопределяемый = непередающий»).
ВИЧ также не передается бытовым путем — через посуду, объятия, совместное проживание или предметы общего пользования.
Директор “Ишонч ва хает” Сергей Учаев, живущий с ВИЧ более 25 лет, подчеркивает:
«Я работаю, занимаюсь спортом, имею здорового ребенка и диплом университета. Нам не нужна жалость, нам нужно неукоснительное соблюдение законов, гарантирующих равные права всем гражданам».
Путь к реформам: международное давление и «забуксовавшая» бюрократия
Вопрос ограничений для людей с ВИЧ в сфере усыновления и опеки обсуждается не только в Центральной Азии. Соседние Кыргызстан и Россия еще в 2018–2019 годах признали подобные запреты неконституционными.
Правозащитники напоминают, что международные органы, включая комитеты ООН, ранее рекомендовали странам региона пересмотреть положения, которые могут ограничивать права людей с ВИЧ без достаточных медицинских оснований.
В Таджикистане процесс подошел к критической точке: рекомендации ООН включены в государственные программы, техническая рабочая группа при Минздраве одобрила изменения, а гражданское общество подготовило проекты поправок. Однако дело забуксовало на этапе межведомственного согласования.
В августе предстоит четвертый цикл Универсального периодического обзора (УПО) ООН. Это станет моментом истины: государствам придется публично отчитываться о том, почему рекомендации, принятые ими к исполнению, до сих пор остаются лишь декларациями на бумаге.
Пока же практика в регионе остается неоднородной: даже там, где прямых законодательных запретов уже нет, окончательное решение на практике часто зависит от отдельных комиссий, врачей и административных процедур.
