В августе 2018 года журналистка Афсона Акобиршоева шла на работу по одной из улиц Душанбе. Возле стройки мужчины начали свистеть ей вслед, отпускать сексуализированные комментарии, имитировать стоны и обсуждать ее внешность. Когда девушка достала телефон и начала снимать происходящее, один из мужчин показал ей половой орган.
Вместо того чтобы промолчать и уйти, как поступали многие женщины до нее, она обратилась в милицию, а затем направила жалобу министру внутренних дел. В тот же день дело было передано в суд.
Для Таджикистана это стало первым широко известным случаем, когда женщина публично добивалась наказания за уличные домогательства.
Спустя восемь лет тема харассмента не отошла на задний план, она стала предметом общественных дискуссий, международных докладов и законодательных изменений.
Но главный вопрос остается открытым: стало ли женщинам безопаснее?
До Афсоны: проблема, о которой не говорили
Уличный харассмент существовал в Душанбе задолго до 2018 года. Женщины сталкивались с ним ежедневно: свист, выкрики, преследование, непристойные предложения, попытки познакомиться после неоднократного отказа.
Но проблема практически отсутствовала в публичном поле.
За несколько недель до дела Афсоны более 50 женщин подписали обращение к властям Душанбе с просьбой обратить внимание на ситуацию. Многие рассказывали, что сталкивались с домогательствами в общественном транспорте, парках и на улицах.
Некоторые признавались, что после подобных случаев старались не выходить вечером одни. Одна из участниц рассказывала журналистам, что после обращения в милицию вместо помощи услышала вопрос, почему она вообще находилась одна в общественном месте.
Именно эта реакция хорошо характеризовала общественное отношение того времени: обсуждалось не поведение мужчины, а поведение женщины.
Почему дело Афсоны стало переломным
Суд признал виновных и назначил каждому штраф в размере 350 сомони. Многие сочли наказание символическим. Сама Афсона обжаловала решение, считая его слишком мягким.
Однако значение дела оказалось гораздо шире суммы штрафа.
Впервые государство фактически признало, что подобное поведение может быть предметом судебного разбирательства. Впервые тысячи женщин увидели, что жаловаться можно.
В последующие месяцы МВД сообщило о нескольких случаях привлечения мужчин к ответственности за аналогичные действия в отношении женщин в Душанбе. В конце августа того же года был задержан таксист, выкрикивавший оскорбления в адрес женщин из машины. Суд приговорил его к десяти суткам административного ареста и штрафу.
Это не означало, что проблема была решена. Но это означало, что она перестала быть невидимой.
Что изменилось в обществе
Одно из самых заметных изменений за последние восемь лет связано не с законами, а с публичностью.
В 2018 году многие комментарии под публикациями о харассменте сводились к двум аргументам:
- «Не обращайте внимания».
- «Сами провоцируют».
Сегодня подобные мнения по-прежнему существуют, но они уже не являются единственной позицией.
Появились платформы, где женщины начали рассказывать о пережитом опыте. Одной из самых заметных стала инициатива Tell Me Sister. Благодаря таким проектам десятки историй, которые раньше оставались внутри семьи или круга друзей, стали общественным достоянием.
Посмотреть эту публикацию в Instagram
Особенно показательной стала история 2025 года, когда сразу несколько девушек публично рассказали о домогательствах со стороны репетитора Улугбека Алимурзаева. После общественного резонанса и обращений пострадавших правоохранительные органы начали проверку, а подозреваемый был задержан. В отношении него было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 142 (развратные действия) Уголовного кодекса Таджикистана.
Посмотреть эту публикацию в Instagram
И несмотря на то, что спустя 11 месяцев после задержания Алимурзаева нигде не сообщалось о том, какое наказание понес репетитор, этот случай показал, насколько сильно изменилось общество по сравнению с 2018 годом: женщины стали чаще говорить открыто, а общество стало чаще их слышать.
Мы же со своей стороны выясним был ли суд над репетитором и какой был вердикт. Ведь несмотря на то, что Алимурзаев как преподаватель после такого широкого резонанса в Таджикистане вряд ли сможет, важно понимать – понес ли он наказание.
Но действительно ли стало меньше харассмента?
На этот вопрос нет точного ответа. Главная проблема заключается в том, что Таджикистан до сих пор практически не ведет отдельную статистику по уличному харассменту.
Мы знаем гораздо больше о домашнем насилии, чем о домогательствах на улицах, в транспорте или общественных местах.
В начале 2020-х годов активисты движения «НеМолчи» высказывали мнение, что после общественного резонанса 2018 года случаи открытого приставания на улицах Душанбе стали менее распространенными. Однако это наблюдение основано на общественном опыте, а не на государственной статистике.
При этом многочисленные истории женщин свидетельствуют, что проблема никуда не исчезла.
В 2024 году в СМИ вновь появились рассказы душанбинок о приставаниях на улицах, в общественном транспорте и возле учебных заведений. Среди пострадавших были не только взрослые женщины, но и несовершеннолетние девушки.
Многие рассказывали, что вынуждены менять маршруты, избегать определенных мест и постоянно оценивать уровень опасности вокруг себя.
Что говорят исследования
Парадоксально, но за восемь лет, прошедших после дела Афсоны Акобиршоевой, в Таджикистане так и не появилось национального исследования, которое бы отдельно измеряло масштабы именно уличного харассмента.
Ни государственная статистика, ни крупнейшие социологические исследования не отвечают на вопрос, сколько женщин сталкиваются со свистом, непристойными комментариями, преследованием, нежелательными прикосновениями или другими формами домогательств в общественных местах.
Однако исследования, посвященные насилию в отношении женщин в целом, позволяют понять общественную среду, в которой существует эта проблема.
Одним из наиболее масштабных исследований последних лет стало исследование общественного восприятия насилия в отношении женщин и девочек, проведенное в Таджикистане в рамках программы Spotlight Initiative Европейского союза и ООН в 2022 году.
Результаты показали двойственную картину.
С одной стороны, большинство жителей страны уже признают существование проблемы. 75,2% опрошенных согласились с тем, что насилие в отношении женщин является серьезной проблемой для таджикского общества. Это означает, что за последние годы тема перестала быть полностью табуированной и вышла в общественную повестку.
С другой стороны, исследование показало, что многие нормы, которые лежат в основе насилия, по-прежнему широко распространены. В среднем 41,2% респондентов считали физическое насилие в отношении женщины оправданным хотя бы в некоторых обстоятельствах. Наиболее часто оправданием называлась супружеская неверность.
Особенно показательным оказался тот факт, что подобные установки разделяют не только мужчины. Согласно исследованию, 43,5% женщин и 38,9% мужчин допускали оправдание физического насилия в определенных ситуациях. Авторы исследования связывают это с глубокой укорененностью патриархальных норм и представлений о ролях мужчин и женщин.
Еще один тревожный показатель касается ранних браков. Несмотря на многолетние информационные кампании, 4,1% участников исследования считают допустимым выдавать девочек замуж до достижения совершеннолетия.
Эти цифры не говорят напрямую об уличном харассменте. Но они позволяют увидеть более широкую картину. Если значительная часть общества по-прежнему допускает контроль над женщиной, оправдывает насилие при определенных обстоятельствах или считает, что женщина несет ответственность за действия мужчины, то подобные установки неизбежно влияют и на отношение к домогательствам в общественных местах.
Именно поэтому многие женщины, рассказывая о случаях харассмента, до сих пор сталкиваются с вопросами не о поведении нарушителя, а о собственном поведении: почему вышла одна, почему оказалась в этом месте, почему не промолчала или не проигнорировала происходящее.
Для понимания масштаба проблемы важно и другое исследование — Demographic and Health Survey (DHS) 2023. Согласно его данным, 12% женщин в возрасте от 15 до 49 лет хотя бы раз в жизни подвергались физическому или сексуализированному насилию, а среди когда-либо состоявших в браке женщин 16% переживали физическое, сексуализированное или эмоциональное насилие со стороны партнера.
При этом исследование также не измеряло отдельно уличный харассмент. Поэтому сегодня можно уверенно говорить лишь о том, что проблема остается заметной в общественном пространстве и регулярно появляется в историях самих женщин, но ее реальные масштабы по-прежнему не подсчитаны на национальном уровне.
Что изменилось в законодательстве
Самым важным событием последних лет стало принятие в 2022 году Закона «О равенстве и ликвидации всех форм дискриминации». Закон создал новую антидискриминационную рамку и механизмы защиты прав граждан.
Однако международные эксперты считают, что этого недостаточно.
В 2024 году Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (CEDAW) вновь обратил внимание на необходимость усиления защиты женщин от различных форм гендерного насилия.
В декабре 2025 года Международная комиссия юристов (ICJ) опубликовала доклад «Nowhere to Go: Access to Justice for Women Survivors of Gender-Based Violence in Tajikistan», в котором прямо рекомендовала Таджикистану криминализировать сексуальные домогательства как отдельное правонарушение, ввести согласие как основу определения изнасилования и обеспечить эффективные механизмы расследования подобных случаев. В апреле 2026 года МКЮ совместно с организацией Right and Prosperity подтвердила эти рекомендации в ходе Универсального периодического обзора ООН.
Эксперты отмечают, что многие формы харассмента по-прежнему оказываются между различными статьями законодательства и зачастую квалифицируются как хулиганство.
Именно поэтому ситуация Афсоны Акобиршоевой в 2018 году рассматривалась не как сексуальное домогательство, а как хулиганство. Формально такая ситуация во многом сохраняется и сегодня.
Почему проблема остается
За восемь лет изменилось многое. Появился язык для описания проблемы. Появились женщины, готовые говорить публично. Появились организации, которые готовы их поддерживать. Появились международные рекомендации и новые законодательные механизмы.
Но сохранились три фундаментальные проблемы.
Первая — отсутствие полноценной статистики по уличному харассменту.
Вторая — недостаточная правовая квалификация подобных действий.
Третья — устойчивые общественные установки, которые по-прежнему склонны возлагать ответственность на женщину.
Пока девушка после домогательств вынуждена отвечать на вопрос «почему ты там шла?», а не мужчина — на вопрос «почему ты это сделал?», проблема будет сохраняться независимо от количества законов и программ.
От первого заявления к новому этапу
История Афсоны Акобиршоевой сегодня выглядит не просто как частный случай. Она стала точкой отсчета. В 2018 году речь шла о том, существует ли вообще проблема уличного харассмента.
В 2026 году вопрос уже другой: достаточно ли сделано для того, чтобы женщина могла чувствовать себя в безопасности на улице, в транспорте, на работе и в учебном заведении.
За восемь лет Таджикистан прошел путь от отрицания проблемы к ее признанию. Но путь от признания к реальной защите еще далеко не завершен.
