Две девушки из старшей сборной «Новой Эры» рассказывают о пути от детских кружков до главных сцен Душанбе, о комментариях в интернете, гонорарах и стереотипах, через которые проходит каждый, кто выбирает современный танец в Таджикистане.
Ситора Фидоева пришла в танцы из художественной гимнастики, где успела собрать одиннадцать медалей. Лола Раджабова была гиперактивным ребёнком, которого в шесть лет отдали в «Новую Эру», чтобы было куда девать энергию.
Сегодня обеим по 17-18 лет, обе входят в основной состав крупнейшей танцевальной школы страны, обе сами зарабатывают, преподают и выступают на государственных мероприятиях. И обе прекрасно знают, что думают об этом в обществе и соцсетях.
Сначала была гимнастика, потом BLACKPINK в SHAREit
Ситора попала в танцы почти случайно. В детстве у неё было семь лет художественной гимнастики, шпагаты, перевороты, соревнования. В десять лет в приложении SHAREit, которое тогда работало без интернета и в нём было полно видео, она случайно увидела четырёх девочек, танцующих под незнакомую песню. Это оказались BLACKPINK. Ситора начала повторять движения дома.
Следующий шаг был неожиданным: она увидела объявление о K-pop вечеринке с конкурсом, купила билет, пришла и выиграла сертификат на занятия в танцевальной студии. Правда, про него она забыла почти на два месяца из-за учёбы. Потом вспомнила, позвонила в «Новую Эру» и пришла на первое занятие.
База, которую дала гимнастика, сразу была заметна. «Другие люди поворачивались с трудом, а я уже могла сидеть на шпагате», — говорит она. Но это же стало первой проблемой: совместить акробатические навыки с танцевальными движениями оказалось неожиданно сложно.
«Я могла что-то придумать, как-то вылезти из шпагата, что-то исполнить, но именно совместить это с танцевальными движениями было очень трудно», — вспоминает Ситора.
Лола попала в «Новую Эру» ещё раньше, в шесть лет, и совсем по другой причине.
«Меня просто отдали, потому что я была гиперактивным ребёнком, который везде постоянно бегал, прыгал, ломал себе всё. Нужно было куда-то деть энергию», — говорит Лола.
Потом студия переехала далеко от дома, Лола сделала перерыв на несколько лет, а в 11 вернулась и через полгода уже ехала с командой на соревнования в Ташкент. Один из номеров взял гран-при. После этого их позвали на интервью, потом была Астана, потом была Турция, но помешала пандемия.
«Мы можем по шесть часов в день заниматься, когда надо»
Сегодня старшая сборная «Новой Эры» насчитывает 20 человек. Именно они выступают на всех официальных мероприятиях от студии, и именно они несут на себе всю логистику, которую организаторы традиционно не замечают.
Ситора описывает один типичный вечер: два разных номера поставили подряд без времени на смену костюмов. Шесть девочек придумали схему. За минуту до окончания первого танца четверо красиво уходят со сцены под одним из движений, пока две оставшиеся доделывают номер. Те четверо бегут переодеваться в палатку за сценой, открытую с одной стороны, без шторки. «Нам было настолько всё равно, главное было успеть», — говорит Ситора.
Лола добавляет свою историю: пять номеров на одном концерте, сценарий с разницей в несколько минут между выходами, организаторы, которые отказались что-то менять. В итоге трое помощников стояли за кулисами и за полторы минуты полностью меняли костюм, вкалывали шпильки в голову, крепили головной убор.
«С тебя седьмой пот течёт, костюмы тематические, тяжёлые, а тебе нужно выбежать на сцену и отработать следующий танец как ни в чём не бывало», — вспоминает Лола.
Синхронность, за которую сборную хвалят, достигается простой и не очень гламурной вещью.
«Мы по несколько часов тренируемся, прям конкретно пашем. Можем по шесть часов в день заниматься, когда надо», — говорит Ситора.
Режим держится на том, что директор «Новой Эры» Азиза Каюмова выстроила систему, при которой команда работает автономно постоянно.
«Ей даже не приходится за нами следить. Она объясняет нам задачи и цели, и мы готовимся самостоятельно. Это работает потому что у нас уже есть определенная квалификация и опыт,и наш руководитель доверяет нам. Она звонит одному из старших, говорит: вот такой-то заказ, в такое-то время, вот такие-то костюмы, и всё. Остальное мы делаем сами», — говорят девочки.
Сколько это стоит и сколько приносит
Деньги в разговоре о танцах — тема, которую в Таджикистане принято обходить стороной. Девушки говорят о цифрах аккуратно, но конкретно.
Ситора начала зарабатывать в 14 лет. Сначала преподавала художественную гимнастику просто потому, что нравилось, и только потом обнаружила, что за это ещё и платят. Первые гонорары за выступления составляли 200–300 сомони.
Сейчас в хороший день на фестивале можно заработать около тысячи сомони на человека. В новогодний сезон, когда выступления идут почти каждый день последние две недели декабря, набирается больше 5 тысяч только с выступлений, не считая ставки педагога.
Педагоги получают от тысячи сомони с группы, но есть преподаватели, которые могут получать и по 6 тысяч. Занятия стоят 350 сомони в месяц для детей до 18 лет и 450 для взрослых, за групповые занятия. Индивидуальные дороже.
Лола к этому добавляет рекламные контракты: иногда снимает рекламу, раз в месяц-два приходят предложения. Говорит, что полностью покрывает свои расходы и даже откладывает.
Но честно признаёт предел. «Пока у нас в стране нереально зарабатывать достойно чисто за счёт танцев, если ты не владелец студии. Всё равно нужен доход помимо», — говорит Лола. Именно поэтому она параллельно учится на программиста в МГУ.
«Бездельница» с первым местом по олимпиадной информатике
Про Лолу-программиста стоит сказать отдельно, потому что это прямо разносит первый и самый популярный стереотип о танцорах: будто им просто нечем заняться.
Лола три года подряд участвовала в республиканских олимпиадах по спортивному программированию и информатике, брала третье, второе и первое места. Дважды проходила отбор на финалы в Алматы, и оба раза поездка срывалась по не зависящим от неё причинам.
Сейчас учится на математическом направлении в МГУ, занимается IT.
«В отличие от многих в этой сфере, у меня нет проблем со спиной, потому что полдня я сижу на учёбе, а вечером обязательно тренировка», — отмечает Лола.
Она говорит об этом без пафоса, просто как о факте. Но именно этот факт объясняет кое-что важное: танцы не вытесняют другие сферы жизни, они в них вписываются.
«Даже люди, которые посвящают свою жизнь исключительно танцам, нельзя сказать, что они бездельничают. Мировые танцоры такие крутые ребята. Один раз посмотришь на их выход на баттл и останешься с открытым ртом все сорок секунд. Если хочешь выйти на мировой уровень, пахать нужно очень много», — отмечают девочки.
«Наша нация не ради этого сражалась»
Несколько лет назад Лола вела совместный аккаунт с тремя подругами под названием The four. Они снимали танцевальные видео и за несколько месяцев набрали от 50 до 70 тысяч подписчиков.
Потом один из роликов, снятых на фоне Национальной библиотеки, попал в таджикский паблик Parviz TV в Facebook. Там написали целый большой пост: мол, куда смотрят родители, наша нация не ради этого сражалась, танцевать на фоне библиотеки недопустимо.
Девушки заметили закономерность: если в кадре нет ничего узнаваемо таджикского, видео набирает положительные комментарии, потому что алгоритм показывает его не только местной аудитории. Стоит появиться флагу или известной достопримечательности, хейт начинается мгновенно.
«Мы даже иногда специально снимали на таком фоне, потому что хейт очень накручивает просмотры», — говорит Лола.
Правда сейчас другие девочки разъехались, и аккаунт пришлось оставить. Но впечатления от комментариев до сих пор свежи.
Ситора к этому относится философски: «У нас общество ещё не до конца к этому привыкло. Но уже прогрессируем». Она говорит, что изначально была готова к критике, поэтому реагирует на неё спокойно.
Хейт в комментариях она делит на два типа: идейный, когда пишут «вы позорите нацию», и критический, когда замечают, что движение не очень или пластика слабовата. Первый приходит чаще от мужчин, второй нередко от женщин.
Особняком стоит история с парнями. Мужчин-танцоров в стране заметно меньше, и хейта в их адрес пропорционально больше. Главный аргумент сводится к стереотипу об ориентации.
Ситора говорит прямо: «Они реально боятся. Боятся, что скажут что-то про них, закидают камнями». Лола добавляет от себя: в хип-хопе, её основном направлении, большинство танцоров в мире мужчины, и ни о каком стереотипном «немужском» направлении речи нет.
«Наши танцуют хип-хоп и брейк-данс в широких штанах и футболках. Где вы там что увидели?», — говорят девочки.
«Не разрешали, я всё равно ходила»
У Ситоры отец поначалу был против танцев. Она ходила тихо, не афишируя. Потом начались выступления, и маме пришлось объяснять, почему дочери нужно на сцену.
«Я начала убираться дома, хорошо учиться. Мама, вот я это делаю, нормально? Можно я пойду? Нет, нельзя. Ну, можно немножко поссориться, но не сильно», — вспоминает Ситора.
Сейчас она сама преподаёт гимнастику для детей и консультирует девочек помладше, когда те в сердцах говорят, что уйдут из дома ради танцев.
«Нет, иди лучше уберись, уроки сделай, и потом тебя спокойно на занятия отпустят» Логика простая: нужно доказать родителям, что ты можешь совмещать несколько вещей одновременно и что это идёт на пользу, а не во вред.
Родителям, которые запрещают из страха осуждения, Ситора адресует вопрос напрямую: «Вас реально волнует, что скажут ваши соседки? Ну реально, почему чьё-то мнение должно влиять на то, чем занимается ваш ребёнок, что ему нравится делать?»
Лола формулирует мягче, но суть та же: «Если у ребёнка есть желание, нет смысла запрещать — это может быть то, в чём он себя найдёт. Даже если вы не хотите, чтобы ваш ребёнок с этим выступал на публику, обычные занятия с тренером приносят много пользы. Это та же физическая нагрузка, только под музыку и с удовольствием».
Обе говорят, что вопрос о семейной поддержке один из самых важных. «Если будет осуждение со стороны родителей, это давит, — признаёт Ситора. — В моменте либо ты добьёшься своего, либо сдашься».
«Если не мы, то кто?»
Танцев в стране становится больше. Федерация спортивных танцев, которую возглавляет директор «Новой Эры» Азиза Каюмова, готовит систему квалификаций и официальных званий, которых раньше не существовало вовсе. Брейкинг в сентябре должен появиться на Азиатских играх в Японии, и Лола готовится к отбору, хотя признаёт, что руки пока слабоваты для акробатических элементов.
Когда Ситора видит маленьких девочек, которые смотрят на неё во время выступления, она зовёт их в «Новую Эру».
«Я чувствую гордость, что мы делаем всё не зря, и что люди видят, хотят и иногда идут и тоже делают», — говорит Ситора.
На вопрос, обсуждают ли они это в команде вслух, про миссию и развитие сферы, Ситора отвечает без паузы: «Да. Мы хотим развиваться, летать, представлять Таджикистан. Мы хотим развивать танцевальную сферу в нашей стране».
Лола говорит то же самое, но короче: «Если не мы, то кто? Нас не так много, нужно объединять усилия».
А на вопрос о том, есть ли какой-то возраст, после которого она планирует уйти из танцев, Ситора смеётся: «Мне семнадцать. Куда я выхожу из прайма? Я только в него влетаю».
Султон Заиров, специально для Your.tj