От казахстанского проката до голландского IFFR: что меняется, когда фильм пересекает границу - пример «Ауру»

В Роттердаме (Нидерланды) завершился Международный кинофестиваль IFFR. Среди нескольких сотен фильмов, отобранных фестивальным комитетом, был и фильм Айторе Жолдаскали из Казахстана.

На родине «Ауру» (Sicko на английском) стал хитом и собрал большую кассу, несмотря на возрастное ограничение 21+, объявленное за считаные дни до премьеры. Европейская аудитория также высоко оценила этот фильм-дебют.

«Ауру» - означающий на казахском и больного, и болезнь - рассказывает историю молодой пары Азамата (Аян Отепберген) и Таншолпан (Дильназ Курмангалиева), которые погрязли в долгах.

После целой череды неудач им приходит в голову «гениальная» идея: симулировать неизлечимую болезнь и запустить вирусную краудфандинговую кампанию, чтобы, наконец, собрать деньги. С этого момента их жизнь, в классическом стиле трагикомедии с элементами хоррора, стремительно катится под откос.

От кровавых сцен в фильме вздрагивает даже опытный любитель жанра. При этом фильм сочетает продуманный визуальный ряд, атмосферный саундтрек, где также звучит песней Gorillaz Feel Good Inc., и убедительную актерскую игру. Изображённая в мрачных зелёных и бледно-фиолетовых тонах история постепенно превращается в исследование скорее психической, а не физической болезни, и не только отдельно взятого человека, а общества.

На этом фоне проступают темы позднего капитализма, домашнего насилия и религии. Добровольцы терроризируют больных и стариков, боссы заключают этически гротескные сделки, а любящий муж постепенно превращается в алчного монстра.

Рассказывая о команде фильма, молодой режиссёр фильма подчёркивает, что он сознательно отбирал в коллектив не только хороших исполнителей, но и тех, у кого есть свой взгляд на сегодняшнее общество и религию, а также есть четкие принципы и убеждения.

По словам Айторе, это позволяет собрать группу людей, где каждый привносит своё, а режиссёр остаётся фильтром, который удерживает цельность картины.

У Айторе Жолдаскали изначально не было цели ориентироваться на европейскую фестивальную сцену.

«Мы вообще не думали, что это может быть интересно европейскому либо мировому зрителю. Мы просто делали, как нам нравится», - говорит он.

История, персонажи и детали выросли из казахстанской реальности и получились настолько узнаваемыми, что дома фильм сработал не только как жанр, но и как зеркало.

Два финала как два способа разговора со зрителем

У «Ауру» существуют две версии финала, и это было сделано осознанно. Первая версия создавалась под казахстанский прокат и ожидания местного зрителя. В ней культурные детали читаются «своими», а финал отвечает привычному запросу на ясную моральную развязку.

«Там [в Казахстане] больше любят, когда злодей наказан», - говорит Айторе.

Роттердамская аудитория увидела «режиссёрскую» версию, где автор не стремится дополнительно усиливать кару героя. Для него оно уже заложено в самой логике истории.

«Он всё потерял… у него остались только деньги… и это уже как большое наказание», - комментирует режиссёр.

Такой финал смещает фокус на наблюдение и последствия, поэтому разговор с международной аудиторией становится точнее по интонации и спокойнее по морализаторскому градусу.

Когда зрителю не до смеха

Айторе признаётся, что в первой части фильма они сознательно закладывали элементы трагикомедии: гиперболу и своеобразное «веселье» катастрофы. Этот приём должен был дать зрителю возможность выдохнуть и увидеть абсурд происходящего. На родине эта реакция почти не проявилась.

«В Казахстане этот фильм смотрели слишком серьёзно. … Люди не смеялись», - говорит он.

Режиссёр связывает это с тем, как близко сюжет подходит к реальности. Когда вокруг ежедневно появляются новости про мошенничество, насилие, фальшивые сборы и украденные пожертвования, у зрителя включается внутренний стоп-кран. В такой ситуации ирония звучит опасно, и человек в зале уже не уверен, уместна ли эта ирония вообще.

Параллельно с этим фильм столкнулся с давлением на институциональном уровне.

«Нас начали цензурировать. Со стороны государства был слишком серьёзный [подход]… Они не рассматривали его как художественное произведение», - вспоминает Айторе.

По его словам, пытались вырезать сцены, долго не выдавали прокатное удостоверение, а в итоге прокат оказался сильно ограниченным: «…с 10 вечера показывается до 6 утра».

Формально это выход на экраны, но по сути такой режим снижает видимость фильма и сокращает аудиторию.

В Роттердаме реакции были другими.

«Здесь в Европе… люди на всех моментах, где мы закладывали, что должны смеяться, они смеялись», - говорит Айторе.

Дистанция контекста делает своё дело. История воспринимается как жанровая конструкция, где трагикомедия работает так, как была задумана. Один и тот же фильм может показаться смешным в одном зале и почти невыносимо серьёзным в другом, и это многое говорит не о зрителях, а о том опыте, с которым они приходят в кино.

«Это не миссия». Про ответственность и желание быть понятым

На международной премьере в Роттердаме во время разговора после показа фильма прозвучал вопрос, который часто адресуют фильмам из Центральной Азии: про реальность ли это и насколько это «типичная» история. Айторе отказывается превращать «Ауру» в политический плакат.

«Я не чувствую ответственности… это просто кино», - говорит он прямо.

Он объясняет, что уже проходил похожую ситуацию на своём сериале «Шекер», когда ему приписывали влияние на общественные проблемы и требовали отвечать за последствия. Такой тип ответственности он считает токсичным, потому что попытка отвечать за всё и за всех быстро превращает творчество в паралич.

При этом он не уходит от реальности и не сглаживает темы. В интервью он говорит о жестокости, накопленной злости, бытовом насилии и социальной фрустрации. Он просто выбирает позицию автора, который фиксирует и собирает историю в форму.

Это видно и в том, как он описывает фильм.

«Я люблю описывать фильм как человека… Я говорил, что это больной, жирный, грязный, очень неприятный человек, но который слушает крутую музыку. И у которого есть вкус, но он неприятный», - поясняет режиссер.

Такой портрет объясняет многое. «Ауру» не стремится понравиться, поэтому и держит свою логику, неприятную, липкую, местами смешную, местами жестокую.

«Минус десятый этаж» и ловушка комфорта

Айторе спокойно описывает реальность, в которой режиссёр из Казахстана сначала доказывает право снимать, а уже потом выходит на конкуренцию с индустриями, где маршруты давно отстроены.

«Мы начинаем, можно сказать, с минус десятого этажа, чтобы в нулевой прийти… А на самом деле это только начало», - говорит он.

Дальше он говорит о теме, которую редко формулируют вслух. Успех может стать не только возможностью, но и подвохом.

«Когда ты достигаешь определённого успеха, тебе всё дают. Тебе все двери открываются, и квартира, машина, всё. И в этом очень легко застрять. Потому что это комфорт… И это ловушка», - говорит Айторе.

В его описании опасность появляется в момент, когда можно начать делать «полегче» просто потому, что стало удобнее. Поэтому его рецепт звучит как дисциплина и внутренняя работа: «У меня есть девиз. Работать больше над собой, чем над своей работой».

Он объясняет это через Казахскую философию, где есть три опоры личности: «Ақыл, қайрат, жүрек», то есть разум, воля и сердце. Для индустрии это читается как инструкция на длинную дистанцию, где важно не застрять после первого удачного фильма и не успокоиться, когда тебя впервые начинают звать, цитировать и показывать в Европе.

В этой точке нулевой этаж действительно перестаёт выглядеть финишем и превращается в место, где становится видно, сколько ещё впереди.

Совет, который многим не понравится

Режиссёр честно говорит, что зависимость от чужого мнения демотивирует, и бесконечные мастер-классы часто заменяют реальную работу.

«Хочешь быть режиссёром, тогда иди создавай свою площадку… хоть на айфон, снимай у себя во дворе, но режиссируй», - говорит Айторе. И добавляет: самое важное в режиссуре - это навык ответственности, потому что режиссёр каждый день принимает десятки тяжёлых решений. Если бояться брать на себя ответственность за решение, будет очень тяжело.

«Мой совет: не спрашивайте совета, а идите и пробуйте», - формулирует он.

История «Ауру» показала, что один и тот же фильм может жить по-разному в разных странах, и это не мешает ему быть честным с собственной реальностью.

В этом смысле секция Bright Future, куда попал «Ауру» в Роттердаме, звучит символично. Жолдаскали воспринимается как режиссёр, который уверенно работает с формой и не боится приближаться к морально неудобным темам, сохраняя авторскую интонацию. Судя по тому, что он уже готовит следующий фильм, этот маршрут только начинается.

Лиза Коломииец, специально для Your.tj