Каждый погожий день он выезжает из дома и наматывает по Душанбе 25-30 километров. Маршрут раньше был почти всегда один: парки, центр, спуск на бетонку, подъём наверх, и обратно домой. В руле велосипеда телефон, взгляд по привычке цепляет каждую деталь.
Но сейчас Хайдар Махмадиев снимает город, улицу за улицей, переулок за переулком. Тот Душанбе, который пока ещё стоит, но, кажется, уже уходит.
Однажды ему пришло голосовое сообщение. Женщина плакала. «Спасибо большое, я 20 лет не видела свою улицу и не могу сейчас держать слёз», — вспоминает Хайдар. Свою улицу она увидела на его видео.
Фотографии и ролики Хайдара с улицами Душанбе на Google Картах собрали, по его словам, 932 млн просмотров, скоро, наверное, будет миллиард. За время работы в милиции он по долгу службы объехал почти все улицы столицы.
Теперь он объезжает их снова, уже с камерой, чтобы сохранить для истории тот город, который на глазах уступает место новостройкам, заборам в три метра и бесконечным пробкам. Себя он при этом не считает ни блогером, ни летописцем. Он просто садится на велосипед и снимает то, что перед ним.
«Я не думал, что документирую историю»
О том, что он занимается чем-то важным, Хайдар, по его признанию, всерьёз не задумывался до самого нашего разговора.
«Я как-то не думал даже о том, что документирую историю. После вашего вопроса, наверное, подумаю про это. Я просто езжу и снимаю Душанбе, показываю, какой он есть на самом деле сейчас. Теперь вот буду, наверное, снимать и таблички, чтобы действительно было документально: что это такой-то проезд, такая-то улица», — говорит Хайдар.
Толчком стал случайный ролик в соцсетях: кто-то снял старый Зелёный базар. Хайдар стал искать похожие видео, те места, где он жил, где работал рядом, и почти ничего не нашёл.
«Именно тех времён, советских времён. И я подумал: вот тоже лет через 30-40 какой-нибудь молодой человек решит посмотреть, какие раньше были улицы, какой был Душанбе, и увидит мои видео. Может, ему будет смешно, может, наоборот, ностальгия. Вот это и стало отправной точкой», — объясняет он.
«Историческими» свои ролики он пока не считает, но понимает, что это вопрос времени. «Я только начал снимать город. Поэтому сказать, что какое-то видео у меня уже историческое, я не могу. Но можно через год пойти на какую-то улицу, где стояли вот такие дома, хавли (частные дома — Прим.), а через год их, может, уже снесут, и будут совершенно другие здания. Вот тогда, конечно, это станет историческим», — говорит Махмадиев.
А того города, который он помнит, по его словам, уже нет.
«Я давно понимаю, что того Душанбе, который был в девяностом или в семьдесят пятом году прошлого века, уже нет. Это совершенно другой город. Ко мне приезжает много бывших соседей, и первое, что они говорят: “Хайдар, это не тот Душанбе, который мы знали”», — рассказывает он.
«Урал», камерафон и 932 миллиона просмотров
Ни велосипед, ни камера не появились в его жизни вчера, это, по сути, две её постоянные величины.
Велосипед был всегда. «В советское время был такой велосипед, “Школьник” назывался, как раз для детей до 12 лет. Я всегда о нём мечтал. А отец купил “Урал”. Мы ездили “под рамой”: на сиденье не доставал, а потом уже стал переваливаться через раму, вот так и катался. И, кроме того, я каждый день ездил за три километра в школу и обратно. Для меня велосипед был средством передвижения», — вспоминает Хайдар.
Камера пришла позже, вместе с телефонами. «Когда появились вот эти телефоны-смартфоны, а потом камерафоны, я уже тогда начал снимать. И Душанбе, и другие города, и страны, в которых бывал», — говорит он.
Со временем съёмка переросла в нечто большее, чем хобби. «Я, например, в Google Картах эксперт. Уже 932 млн просмотров набрал мой контент. Скоро, наверное, будет миллиард. Правда, Google за это ничего не платит, но я всё равно стараюсь показать и наш город, и другие места, где бываю, чтобы тем, кто поедет, было на что опереться. А сейчас появилось чуть больше свободного времени. И я решил, что надо и здесь попробовать сохранить для истории, какой он сейчас, Душанбе», — говорит Махмадиев.
«300 солнечных дней» и одна велодорожка на весь город
Почему именно велосипед, Хайдар объясняет обстоятельно, и доводы у него не только практические.
«Во-первых, мобильность, но не такая, как на автомобиле, когда ты вынужден высовываться из окна и снимать. Здесь ты просто снимаешь то, что перед тобой. И пешком тот объём, который берёшь на велосипеде, не осилишь. А во-вторых, я считаю, что это тот транспорт, который мы должны использовать в Таджикистане. У нас 300 солнечных дней в году», — говорит он.
Отсюда его любимое сравнение. «Возьмите ту же Голландию, где всего 70 солнечных дней. Амстердам и Душанбе примерно равны, чуть больше 200 квадратных километров каждый. Население там 900 тысяч, у нас миллион с небольшим. Но у них 400 километров велодорожек, и 40% всех поездок по городу на велосипеде. А у нас одна-единственная велодорожка длиной 400 метров. И если ты видишь велосипедиста, мы всегда здороваемся, рады, что увидели своего. Это надо исправлять», — считает Хайдар.
Для него велосипед, ещё и вопрос экологии и здоровья. «Мы очистим окружающую среду: велосипед не даёт никаких выхлопов. Мы уменьшим потребление топлива, улучшим здоровье населения. Вот этого в Душанбе по-прежнему не хватает, отношения к городу как к городу для людей. А люди, это прежде всего пешеходы и велосипедисты, а не автомобилисты», — говорит он.
Машины, пробки и метр на проезжей части
Свой маршрут Хайдар знает наизусть, а сколько всего накрутил, не считает. «Стараюсь выезжать в хороший, погожий день. Обычно это парки, центр, потом спуск на бетонку, подъём наверх, и домой. Каждый день где-то 25-30 километров. Сейчас маршруты стали другие, снимаю улицы, стараюсь проехать по новым переулкам», — говорит он.
Но именно на этих ежедневных выездах он и видит, как изменился город. И первое, что бросается в глаза, машины.
«Огромное количество автомобилей. Пробки. На велосипеде проехать практически невозможно. По правилам я имею право ехать по проезжей части не далее одного метра от края, это раздел для велосипедистов. Но машин стало очень много», — говорит Махмадиев.
С людьми на дороге он подчёркнуто аккуратен. «Когда приходится ехать по тротуару, стараюсь не создавать помех. Жду, пока люди меня заметят и сами дадут проехать. Я никогда не говорю: “дорогу мне”», — говорит он.
«Через слово мат»
А вот что, по наблюдениям Хайдара, действительно просело, это культура. Каждый день с седла он видит одно и то же.
«Едешь и видишь, как люди выбрасывают мусор прямо на ходу. Это, конечно, можно и снять. Но я просто останавливаюсь и делаю замечание. Кто-то понимает, кто-то начинает огрызаться. Но я думаю: раз человеку сделали замечание, это уже должно сыграть свою роль», — рассказывает он.
Слух режет не меньше, чем взгляд.
«Очень часто едешь и слышишь, как люди разговаривают между собой, и через слово мат. Бывает, что и женщины так общаются. Это, конечно, очень коробит. Этика снизилась», — говорит Хайдар.
Город, который он знал по службе
То, что Хайдар так уверенно ориентируется в Душанбе, не случайность. За плечами десятилетия в органах, и город он изучил по долгу службы.
«Любая работа накладывает отпечаток. По роду службы в МВД я должен был наблюдать и за людьми, и за дорожным движением. Поэтому город знал очень хорошо, мы ездили практически по всем улицам», — говорит он.
Это помогает ему и сейчас. «Выбирая маршрут, я примерно представляю, что меня ждёт. Хотя есть переулки, в которых я вообще ни разу не был. Заезжаю первый раз, смотрю, удивляюсь, и думаю: другим тоже будет полезно на них посмотреть», — говорит Махмадиев.
«Пусть люди смотрят сами»
У Хайдара есть принцип: в кадре должно быть как можно меньше его самого.
«Я очень редко пишу комментарии или делаю текстовые вставки. Пусть люди смотрят сами, на свою улицу, на чужие улицы, и составляют собственное мнение. Отвечаю обычно только тогда, когда мне задают вопрос», — говорит он.
Сама съёмка подчинена и правилам движения, и внутреннему плану. «Правила обязывают меня смотреть не только вперёд и по сторонам, но и в зеркало заднего вида. Скорость небольшая, раньше гонял, а теперь просто катаюсь и смотрю. Увидел что-то интересное, можно развернуться, вернуться, включить камеру.
У меня есть план на каждый выезд: скажем, поехал в сторону пединститута, знаю, что там несколько улочек, которые надо снять. А иногда, наоборот, приходится хватать камеру на ходу, увидел красивый момент и стараешься быстро его поймать», — объясняет Хайдар.
Штакетники, палисадники и заборы в три метра
Ближе всего Хайдару тот Душанбе, каким он был в советские годы. И описывает он его почти покадрово.
«Идёшь по улице, где частные дома, а там штакетники, невысокие, максимум метр. Ты видишь палисадники, где растут цветы. Видишь сами дома, видишь, какие у людей занавески, что у них во дворе. И всё это было чисто, ты шёл и любовался», — вспоминает он.
Тот же взгляд он потом узнал за границей. «Я был в Германии, очень любил ходить по их старым улочкам. Культура немного другая: во дворах игрушки, фонтанчики, идёшь, и просто глаз радуется. А хозяева сидят, смотрят на тебя по-дружески, машут рукой, и ты им машешь в ответ. Они не видят в тебе человека, который собрался сделать что-то плохое. Вот так же и я когда-то шёл по улице Чехова, по этим улочкам, и любовался домами», — говорит Хайдар.
Потом всё закрылось. «Сразу после независимости начали возводить заборы, двух-, трёхметровые. Это, можно сказать, наша национальная особенность. Но тот Душанбе был красивее», — говорит он.
ВДНХ и чинары, которые ни в чём не виноваты
При этом Хайдар далёк от того, чтобы видеть только плохое. Перемены он замечает и со знаком плюс.
«Мне очень понравилась улица на ВДНХ, я даже сделал про неё два клипа: снял с одной стороны, от мечети, и с другой, со стороны проспекта Исмоили Сомони. Отлично сделали. Скверы разбивают, парки, вот это радует», — говорит он.
Но у «зелёного города», по его словам, есть и обратная сторона. «Одно время у нас снесли столько чинар, которые ни в чём не виноваты. Хотя, думаю, через сколько-то лет эти каштаны поднимутся, другие деревья, и должно быть красиво», — говорит Махмадиев.
И всё же вывод, если смотреть глазами велосипедиста, у него жёсткий. «Этот город не предназначен для велосипедистов. Тебя не уважает ни водитель, ни пешеход. Для кого он построен? Для урбанизированных жителей, но точно не для велосипедистов. Я бы хотел, чтобы это отношение пересмотрели», — говорит он.
Голос в трубке
Отклик подписчиков Хайдар ценит, хотя следить за ним успевает не всегда. «Меня радует, когда люди пишут свои эмоции, показывают друзьям: “смотри, вон твой дом”. Просто времени не всегда хватает, и работа, и домашние дела», — говорит он.
Одно сообщение он не забудет. То самое, с плачущей женщиной, которая 20 лет не видела свою улицу. Она прислала голосовое, и он слышал, как ей трудно говорить сквозь слёзы.
О том, что будет с его роликами через полвека, он всерьёз не думал. «Честно, не задумывался, что будет через 50 лет, когда кто-то откроет мои видео. Но, думаю, он посмотрит их с таким же интересом, как я. Может, поедет, сравнит, снимет своё, и поставит два ролика рядом: сверху каким был, снизу каким стал», — говорит Хайдар.
«Не езди больше на велосипеде, ты начальник управления»
История отношений Хайдара с велосипедом, это, по сути, история всей его жизни, с долгим перерывом посередине.
В город велосипед вернулся к нему на службе. «Когда учился в институте, было не до этого. Но на работе я стал ходить на “Динамо”, увидел велосипеды, мне дали, и я опять гонял с огромным удовольствием», — вспоминает он.
Всё оборвалось в один вечер. «Меня назначили начальником управления, и в тот же вечер ко мне домой пришли мои коллеги: “Пожалуйста, не езди больше на велосипеде, ты начальник управления”. Ну, раз попросили, отложил. Тем более и нагрузка на работе стала совсем другая», — рассказывает Махмадиев.
Пауза растянулась почти на десять лет. «До 2005-2006 года я вообще не садился. А потом ребята подарили хороший горный велосипед, и я снова стал кататься. Тот, что сейчас, Smith & Wesson, его подарили американцы. Езжу на нём уже 13 лет, скоро будет 14. Хорошего качества велосипед. Так что велосипед в моей жизни, это очень многое», — говорит он.
Откуда он родом
Сам Хайдар не коренной столичный житель. «Я родом из Вахшской долины. Когда-то Мумин Каноат написал очерк и назвал его “Место, где растут большие деревья”. Это Вахшская зональная опытная станция, родина таджикского лимона. Оттуда я и родом», — говорит он.
Дальше был город и служба. «Окончил школу, поступил в Политехнический институт, а после по направлению пошёл на службу в МВД. Вся моя жизнь была связана с правоохранительными органами. А в Душанбе я живу, считайте, уже с 16 лет», — рассказывает Махмадиев.
Кроме съёмок, у него есть и другие занятия. «Очень люблю аудиокниги. Раньше читал, а теперь можно спокойно включить книгу и слушать на ходу, это успокаивает и расширяет кругозор. Правильно ведь говорят: век живи, век учись. А ещё зал, бассейн и работа: я национальный консультант по вопросам реформы милиции», — говорит он.
С городом у него связаны и самые тёплые воспоминания. «Прежде всего, это площадь Ленина. Мы с друзьями всегда собирались у кинотеатра “Джами”, даже шутили после того знаменитого фильма: “место встречи изменить нельзя”. Потом мост у Душанбинки, у Текстильного комбината, там мы проводили всё лето, купались, рано утром ловили рыбу. И, конечно, старые массивы, Севастопольская, где жил одноклассник, Чехова, где было много друзей. Улочки, все в цветах. Сирень цвела, непередаваемый аромат. Вот это я помню», — вспоминает Хайдар.
«Не рубите дерева»
Но есть тема, которая волнует Хайдара сильнее всего остального, снос частных домов. Об этом он говорит уже не как наблюдатель, а как человек, которому больно.
«Я вижу, как сносят очень много частных домов, читаю переписку в соцсетях. Это очень больной вопрос. Люди в этих домах жили, родились, выросли, их родители, деды там росли. Для нас это, может, неприметная улочка, а для них родной дом», — говорит он.
Больше всего его беспокоит отсутствие понятных правил. «Меня всегда волнует один вопрос: почему до сих пор нет опубликованного нормативного акта, чтобы жители знали свои права, каким образом должен производиться снос, как решать вопрос с застройщиком? Я думаю, хукумат Душанбе или правительство должны издать такой акт и опубликовать его, чтобы у всех был к нему доступ. Вот с этим я и хотел бы обратиться», — говорит Махмадиев.
А второе, что он хочет сказать, строчкой из песни. «Есть фраза из группы “Любэ”, которую я любил слушать: “Не рубите дерева, не рубите”. Я езжу по этим кривым переулкам, по бедным по состоянию улицам, иногда просто ужас. Я понимаю желание власти всё отстроить, сделать прямые улицы, красивые дома. Но прежде всего это живые люди, это их судьбы. Об этом тоже надо думать», — говорит он.
И всё же заканчивает он не горечью, а своим маршрутом, тем самым, который выбрал бы, даже если бы знал, что едет по городу в последний раз.
«Скверы у Оперного, центр, парк Фирдавси, потом к национальному флагу и музею, вниз к фонтанам и водопаду, и обязательно наверх по серпантину. И домой. Если бы я знал, что выезжаю в последний раз, я бы, наверное, поехал именно так», — говорит Хайдар Махмадиев.
Султон Заиров, специально для Your.tj