Жара меняет города быстрее, чем они успевают к ней привыкнуть. Пока Барселона открывает климатические убежища, Париж превращает школьные дворы в оазисы, а Вена возвращает воду и зелень на улицы, Душанбе, Алматы и Ташкент сталкиваются с теми же рисками — но с меньшим запасом инфраструктурной прочности.
О том, как вернуть в город прохладу, рассказывает Тимур Идрисов, независимый экологический журналист.
Когда город не остывает
В конце июня, когда Министерство здравоохранения Италии объявило наивысший, «красный», уровень погодной опасности, я находился в Риме. Вечный город словно застыл под зноем. Старый кондиционер в квартире тарахтел без остановки, но не справлялся с нагрузкой. Прогулки с собакой пришлось перенести на предрассветные часы: днем она категорически отказывалась выходить на раскаленные улицы, пустевшие к полудню.
Через пару недель я прилетел в Душанбе и столкнулся с той же проблемой. Многоэтажные новостройки за ночь не успевали остыть. Мой сосед Бахром, перебравшийся пару лет назад из частного сектора в «высотку», жаловался, обмахиваясь журналом: «В квартире невозможно находиться: окна открывать бесполезно, накрываться мокрыми простынями не помогает, даже ночью на термометре +25 °C».
Лето 2026 года особенно ясно показало, что глобальное потепление уже не отвлеченный прогноз. В течение сезона волны жары одна за другой накрывали разные части Европы, а в июле экстремальные температуры пришли и в Центральную Азию. Температурные максимумы фиксировались в разных точках Евразии — от Парижа и Лондона до Бишкека и Алматы.
«Мы вошли в новый климатический режим, где экстремальная жара становится нормой: она длится дольше и приходит раньше. Это не просто изолированные природные бедствия, а фактор, меняющий функционирование городов, работу инфраструктуры, экономики и повседневную жизнь людей», — подчеркивает главный специалист ЮНЕП по борьбе с аномальной жарой Элени Миривили.
Этот глобальный климатический сдвиг накладывается на саму среду, которую мы создали. Бетон, асфальт и стекло превратили мегаполисы в гигантские аккумуляторы тепла, породив феномен «городского острова тепла». Эта комбинация экстремальных температур и удерживающей зной застройки усугубляет последствия аномалии, делая жизнь в городах буквально невыносимой.
Главный вопрос теперь заключается не в том, как дождаться очередной осени, а в том, как перестроить города, чтобы они оставались пригодными для жизни.
Цена экстремальной жары
Последствия нового климатического режима проявляются далеко за пределами прогноза погоды. Экстремальная жара испытывает на прочность транспорт, энергетику, водоснабжение, школы, бизнес и систему здравоохранения.
В Лондоне из-за риска деформации рельсов вводились жесткие ограничения на движение поездов, включая отдельные составы Eurostar. В Париже власти отменяли школьные занятия и досрочно закрывали Лувр. В большинстве областей Узбекистана из-за зноя временно приостановили работу детсадов, что стало ударом по работающим родителям.
Массовое использование кондиционеров и нагрузка на электросети спровоцировали веерные отключения в Милане и Турине, а во Франции из-за нагрева воды в реках приходилось снижать мощность некоторых атомных электростанций. В Бишкеке и Душанбе перебои в работе трансформаторов сопровождались отключениями электричества и остановками насосных станций, из-за чего жители многоэтажек оставались без воды.
Доктор (PhD) Мадина Джунусова, руководитель по городскому развитию Высшей школы развития Университета Центральной Азии, объясняет, почему такие сбои быстро превращаются в цепную реакцию: «Все элементы инфраструктуры взаимосвязаны: отключение электричества останавливает насосы водоснабжения, перебои с водой блокируют работу социальных учреждений».
Аварии на сетях напрямую затрагивают и экономику. Для малого бизнеса несколько часов без электричества могут означать остановку производства или торговли.
«Из-за постоянных отключений электроэнергии света может не быть по 3–4 часа, а иногда и весь день, наше производство противопожарного оборудования просто встает. В быту тоже неудобства: мы живем на 7 этаже, лифт не работает, кондиционер не включить. Когда свет отключают ночью, спать становится просто невозможно», — рассказывает Саида Алиева, жительница Ташкента.
Но самая тяжелая цена жары — человеческая. В европейских странах во время периодов экстремальной жары были зафиксированы десятки тысяч избыточных смертей. В городах Центральной Азии сопоставимой статистики пока недостаточно, однако экстренные службы сообщали о росте обращений из-за перегрева и обострения хронических заболеваний.
«Во время волны жары в этом году было очень много госпитализаций. Из-за перегрева страдали наиболее уязвимые люди. В отдельные периоды поток вызовов оказался настолько высоким, что службы скорой помощи Алматы испытывали серьезную нагрузку», — отмечает Алина Бейсенова, урбанист и приглашенный профессор университета Management Almaty.
От экстренных мер к адаптации
Пока жители мегаполисов укрываются от палящего зноя, городские администрации постепенно меняют сам подход к проблеме. От разовых предупреждений, раздачи воды и экстренных мер они переходят к перестройке городской среды. Экстремальную жару в Европе все чаще рассматривают как постоянный климатический риск, который необходимо учитывать в планировании.
«Настоящая задача городских властей сегодня не доказательство существования изменения климата, а сфокусированная адаптация улиц и инфраструктуры к климату, который уже изменился», — убежден Дани Спицикино, руководитель римской экологической организации Stop Ecocidio Italia.
Но путь от стратегий к практике оказывается непростым. В Риме, где приняты Стратегия адаптации и План по борьбе с жарой, уже реализуются отдельные проекты — от реконструкции площадей с интеграцией зеленых зон до установки систем охлаждения в детских учреждениях. Однако, как отмечает Дани Спицикино, такие решения пока остаются локальными и применяются неравномерно.
Город одновременно экспериментирует с необычными форматами. Во время пикового зноя 11 городских кинотеатров превращались в бесплатные климатические убежища для жителей. Исследователи также изучали римские катакомбы и гроты как потенциальные пространства, способные обеспечить защиту от экстремальной жары.
Опыт разных европейских городов показывает, что единой модели нет. Каждая адаптация зависит от плотности застройки, климата, исторической среды и доступных ресурсов.
Более системный подход демонстрирует Вена, где адаптация опирается на разумное сочетание современной инфраструктуры и градостроительного наследия прошлого. На месте парковок появляются расширенные тротуары и скверы, высаживаются широколиственные деревья. В густозастроенных районах вместо асфальта укладывают водопроницаемую плитку и субсидируют озеленение крыш и фасадов.
На перегревающихся улицах работают системы распыления воды, а чистейшая альпийская вода питает сеть из более чем 1500 питьевых фонтанчиков. Для детей создают водные игровые площадки. Особую роль играет и исторический «Зеленый пояс» — Grüngürtel, созданный более ста лет назад: он формирует ветровые коридоры, охлаждающие город по ночам.
«Усилия города видны невооруженным глазом, — говорит жительница Вены и преподаватель Маргит Ангерар. — Однако проблемы остаются: школьные здания не оснащены кондиционерами, а в классах с панорамным остеклением температура в июне достигает +33 °C. Огромный нераскрытый потенциал Вены — это спрятанная в подземные коллекторы река Вена. Раскрытие ее русла могло бы создать мощный коридор прохлады через весь центр».
Барселона сделала ставку на доступность прохлады в условиях плотной исторической застройки. Город создал сеть из более чем 500 «климатических убежищ» (Refugis Climàtics) — библиотек, школ, музеев и других общественных пространств, где жители могут переждать жару в помещении с доступом к воде и туалетам. По данным города, более 90% уязвимых пожилых жителей Барселоны живут в пределах десяти минут ходьбы от такого укрытия. Этот опыт распространился по многим городам Европы. Здесь важна не только сама инфраструктура, но и ее доступность: человеку не нужно иметь кондиционер дома или возможность уехать из города, чтобы получить защиту от жары.
Администрация Парижа переосмыслила использование муниципальных объектов через программу Cour OASIS («Школьные дворы — оазисы»). Благодаря ей около 200 асфальтированных школьных площадок превратились в более прохладные пространства с водопроницаемыми покрытиями, растительностью и элементами управления дождевой водой. В учебное время здесь спасаются от зноя дети, а по выходным и во время аномальной жары эти пространства открываются для всех жителей района.
У этих проектов разные формы, но общая логика одна: город начинает рассматривать прохладу не как услугу, которую каждый должен обеспечить себе сам, а как элемент общественной инфраструктуры.
Раскаленный бетон вместо арыков
Если европейские города сегодня пытаются вернуть природу на улицы, то в Центральной Азии во многих местах происходит обратный процесс. На смену советским кварталам с тенистыми дворами и одноэтажному частному сектору приходят плотные массивы многоэтажных новостроек, торговые центры и асфальтированные автострады. Уплотнение застройки при этом накладывается на физически изношенную коммунальную инфраструктуру.
«Проблема «запечатывания» поверхностей и увеличения площади искусственных и темных покрытий напрямую влияет на тепловую нагрузку. Это и создает «эффект городского острова тепла», когда накопившие за день зной поверхности ночью отдают его обратно, не позволяя воздуху остыть», — объясняет Адиль Нурмаков, руководитель фонда Urban Forum Kazakhstan.
Парадокс в том, что регион обладал собственными, веками отточенными практиками адаптации к жаркому климату: узкими затененными улицами, солнцезащитными элементами на фасадах, виноградными навесами во дворах, хаузами и разветвленной сетью арыков с проточной водой. Сила этих решений заключалась не в одном элементе, а в их сочетании.
«Сегодня эта многовековая система защиты стремительно разрушается и исчезает. А ведь нам необходимо ее сохранять, совмещая с современными подходами», — говорит Муазама Бурханова, эксперт по вопросам окружающей среды из Таджикистана.
Но утрата старых решений — лишь часть проблемы. Не менее серьезный риск — отсутствие превентивного планирования и данных, которые позволяли бы понять, где именно город перегревается и кто страдает сильнее всего.
«Климатические риски и сценарии экстремальной жары до сих пор практически не учитываются в генеральных планах, строительных нормах и проектировании инфраструктуры», — подчеркивает д-р Мадина Джунусова.
Без агрегированной статистики и анализа общественное восприятие жары строится на эмоциях: «Нет четкого понимания, какая часть жары — результат глобального климата, а какая — следствие вырубки деревьев и сплошного бетонирования», — добавляет эксперт по зелёному строительству и основатель Совета по экологическому строительству Узбекистана Темур Ахмедов.
В Алматы проект Cool Almaty уже соединяет спутниковые данные, полевые измерения и оценку социальной уязвимости районов. Такой подход позволяет превратить субъективное ощущение «стало жарче» в измеримую городскую политику.
Многие первоочередные меры при этом не требуют мегапроектов. Эксперты предлагают сохранять взрослые деревья, восстанавливать арычные сети, красить крыши и фасады в светлые тона, возвращать пассивную вентиляцию и внешнее затенение в строительные нормы, создавать тень и питьевые точки на пешеходных маршрутах. Для пиковых дней нужны официальные «прохладные убежища» и понятные протоколы действий для социальных и коммунальных служб.
Первые элементы такой адаптации уже появляются: в Алматинской агломерации разработаны рекомендации по зеленым коридорам вдоль рек и дорог, в Ташкенте заявлено создание 12 искусственных водоемов, а в Душанбе строится новый парк с капельным орошением. Технологии тоже могут помогать: в Ташкенте «Яндекс Карты» начали прокладывать пешеходные маршруты с учетом деревьев и тени. Но отдельные проекты не заменят системы. Как предупреждает Адиль Нурмаков, «одно дерево или один фонтан проблему острова тепла не решит — нужна сеть таких пространств».
Не копировать Европу, а вернуть себе прохладу
Главный европейский урок для Центральной Азии — не конкретная технология, а изменение отношения к жаре. Адаптация должна стать такой же базовой функцией города, как водоснабжение, транспорт или здравоохранение.
В пиковые дни это означает ранние предупреждения, изменение графиков работы на открытом воздухе, доступные охлаждаемые общественные пространства и адресную помощь уязвимым людям. На уровне улицы — тень, вода, деревья и более прохладные покрытия. На уровне генерального плана — сохранение зеленых и водных коридоров, новые строительные нормы и устойчивые энергетические и водные сети.
Кондиционеры останутся важной частью защиты, особенно в больницах, школах и домах престарелых, но одними техническими средствами город не охладить.
«Природоориентированные решения — от высадки местных деревьев, создания зеленых коридоров и крыш до восстановления городских рек — снижают температуру, очищают воздух и удерживают ливневую воду. Они улучшают здоровье людей и сохраняют биоразнообразие. Успешная адаптация возможна только тогда, когда инженерные подходы работают вместе с природными экосистемами», — убеждён Александр Ищенко, эксперт по природоориентированным решениям представительства Международного союза охраны природы (МСОП) по Центральной Азии.
Есть и еще один урок: климатическую устойчивость нельзя построить только распоряжениями сверху. Значительная часть городской земли и зданий находится в частной собственности, поэтому, как отмечает д-р Мадина Джунусова, муниципалитетам нужны понятные требования для застройщиков, экономические стимулы для бизнеса и механизмы участия жителей. Сами горожане лучше всех знают, где не хватает тени, воды, безопасного маршрута или помощи одинокому соседу во время жары.
Центральная Азия стоит на распутье. Продолжая бетонировать дворы, уничтожать взрослые деревья и строить без учета климата, города региона будут лишь усиливать собственный перегрев. Но им не нужно выбирать между «европейской модернизацией» и собственным прошлым. Успех может заключаться в соединении этих подходов: научного мониторинга и новых стандартов градостроительства с сохранением природных и исторически сложившихся систем охлаждения.
Для этого придется перестать воспринимать тень, воду и деревья как декоративные элементы и начать рассматривать их как полноценную городскую инфраструктуру — такую же необходимую, как дороги, электричество и водоснабжение.
Вопрос уже не в том, удастся ли переждать очередное аномальное лето. Вопрос в том, смогут ли города вовремя изменить себя, чтобы раскаленная улица оставалась исключением, а не становилась их постоянным состоянием.